Весенние травы. Сказка?
Весенние травы И снов прозрачные страницы
К началу перелистывают дни
Иногда мне кажется, что твой телесный образ - просто оттиск моих ладоней. Калитка была открыта. Как всегда. Даже старожилы не могли припомнить хотя бы минуту, чтобы резная дверка замыкала концы весьма условной ограды вокруг усадьбы Весенних трав.
Настоящим препятствием были разросшиеся кусты черной смородины, шиповника и рододендрона. Из его весеннего цвета все местные девчушки мастерили принцесс. Нераскрытая цветочная почка в зеленых локонах – само собой, хорошенькая головка. Затем нужна всего лишь спичка, чтобы по вертикали проткнуть бутон и присоединить полный цветок, так похожий на бальное платье - сиреневое, бордовое, белое.
Неня сосредоточенно делала принцесс и выстраивала их на бордюре вымощенной диким камнем улочки, а Сашка, снисходительно улыбаясь, разыскивал для нее обгорелые спички и короткие твердые прутики.
Из-под навеса автозаправочной станции выбежал маленький детеныш смерча и затанцевал по дороге, приближаясь к окраине городка. За пять метров от застывших детей пыльный смерчик с конфетным фантиком вместо сердца был вбит в асфальт оплеухой дождевого ветра. Только мокрое место осталось.
Сашка поежился.
- Может, все-таки спрячемся на веранде? Ты посмотри, какая черная туча навалилась. Не в первый же раз туда пойдем…
Девочка оглянулась.
- Что-то сегодня не так… Вроде и пирожки на столе, и котица в кресле, и дверь в дом закрыта… – неуверенным голосом перечислила благоприятные признаки Неня, обхватывая озябшие плечи.
- Ну ни разу с нами ничего не случалось! И от дождя прятались, и пирожки ели, и с котицей играли. Главное – в дом не заходить. Так мне мама говорит.
Подросток оглянулся на почерневшее небо, ограниченное скоростной автострадой по линии горизонта, и потащил подружку к привычно гостеприимной, но безлюдной веранде.
- Ох, там горячее молоко! Видишь пар над кувшинчиками?
Девочка уже за три метра от ступенек притормозила на дорожке и стала обтирать друг о друга забрызганные пыльными каплями босые ступни.
И тут их остановил тихий вопрос от калитки.
- Дети, вы здесь живете?
Над душистыми кустами смородины и цветущего шиповника, в проеме калитки возвышалась растрепанная предгрозовым ветром рыжая шевелюра. Ни дать ни взять, лев в засаде.
Не дождавшись ответа, незнакомец переспросил:
- Скажите, живет ли здесь Ива? Наверное, вы называете ее бабушка Ива?
Сверкнула первая молния, и с раскатом грома хлынул такой беспросветный ливень, что мужчина в два громадных прыжка настиг детей и втолкнул в сухое пространство веранды, наполненной теплыми запахами свежих пирогов и молока, кипяченного с корицей.
Упавшая на четвереньки Неня вскочила моментально.
Таким, как она, быстрая реакция необходима.
Ее взяли в дом супруги, никогда не имевшие собственных детей. Не знают они голоса крови и не могут жизнь отдать за ребенка. И даже новые туфельки взамен развалившихся купить, хотя бы на той же распродаже. Эти «родители» даже не заметили, что приемная дочка и на улицу босая ходит.
Неня, подобрав озябшие ноги, устроилась в плетеном кресле, сосредоточенно грела ладони о бока горячего кувшинчика, исподтишка рассматривала незнакомца. За свои девять лет она никогда не видела такой копны золотисто-рыжих волос, такой толпы веснушек на взрослом лице.
Сашка попал сразу в плетеное кресло, ведь он легко ориентировался в пространстве, тренируясь два раза в неделю у списанного на берег морского котика. К тому же ему, домашнему везунчику, бояться нечего. Ни пришельца с озадаченным лицом, ни грозы, которая буйствовала вне пределов Весенних трав. Рано или поздно родные спохватятся и найдут его, и домой отведут под плащ-палаткой, куда ни одной капле не просочиться.
Чего и кого бояться четырнадцатилетнему мальчишке, который не только себя защитить может, но и подружке покровительствует. Разве что сказочную бабушку Ив, то ли живую, то ли призрачную за запертой дверью.
Может, и не живет никто в усадьбе? Но пирожки, молоко, чай, травяные настойки регулярно появляются на столе веранды, значит, в доме есть живые существа со сказочными и умелыми руками.
Мама говорила, что на столе нужно оставить записку. И какие-нибудь продукты или вещи в подарок. А для счастливого свадебного торта обязательны, кроме необходимых пищевых ингредиентов, фотографии жениха и невесты.
Бывало, на дорожке перед верандой отвергнутые заказчики забирали назад россыпь банкнот, предложенных ими хозяйкам усадьбы.
Бывало, кроме лекарства для заболевшего младенца, на столе находили набитую душистыми сухими травами подушечку для спокойных и сладких снов, которыми и мамы, измученные уходом за грудничками, нередко пользовались, пока не иссякал запах волшебства. После хранили такие подушечки среди главных семейных реликвий.
А однажды в ответ на букет полевых цветов, собранных заплаканной Неней, появилась кварта персональной настойки – и директор приютской школы не умер от рака желудка.
И каждый день для всех детей на веранде был сервирован стол: свежая выпечка, горячее молоко в холода, ледяной лимонад в жару и …
В саду были плодовые деревья и ягодные кусты. Сорвать грушу или обобрать куст желтой малины дозволялось кому угодно, да взрослые бывали в усадьбе только в сезон спелости: собирали черешню, вишню, крыжовник, яблоки, орехи - в корзины и ставили на веранде.
А потом разбирали по домам нужные волшебные лекарства - от застарелого кашля, радикулита, сердечных болей, бессонницы и безрадостницы.
Благодарность взрослых оборачивалась радостью для их детей. Даже зимой рядом с корзинкой с печеньем и кувшинами горячего питья манили разноцветьем тарелки с волшебно сохранившими свежесть ягодами, с колотыми орехами и крепкими зимними яблоками.
И непременно лежала горсть весенних трав.
То ли напоминанием о хозяйках усадьбы?
То ли знАком?
Или частью неведомого колдовства? Потому что во все времена года весенние травы были свежими, собранными заботливыми руками.
И после первого же кусочка пирога или печенья, глотка напитка исчезали детские хвори и болячки, насморки забивались в темные уголки сада, слезы высыхали, оставляя щекотку под глазами, а глаза щурились, и губы растягивались в неудержимой улыбке. Казалось, что запах весенних трав порхал невидимыми стрекозами, и ветерок от слюдяных крыльев перебирал пряди детских волос. Он никогда не смешивался с запахами угощенья, которое перепробовали дети округи.
- Почему бы и тебе не перекусить, ммм, вкусно! - сделал приглашающий жест Сашка.
Незнакомец отрицательно помотал головой. Он сидел на полу веранды, опершись спиной о стену и вытянув поперек веранды усталые ноги в высоких шнурованных ботинках с металлическими набойками, которые даже на первый взгляд казались внушительно тяжелыми.
- Я знаю, как вкусно. Я тоже в детстве бегал на эту веранду. Видишь, котица меня узнала, - с улыбкой сказал рыжеволосый.
А котица, обнюхав предложенные пальцы, удовлетворенно вздохнула и завалилась под его бок.
– Совсем старушка разленилась. Кстати, дети, а вас учили отвечать на вопросы?
Сашка отставил кувшинчик. Пышные молочные следы над верхней губой вовсе не добавили его лицу взрослости, а словам сдержанности.
- А ты кто такой, чтобы о нашей ведьме спрашивать?
Мужчина вскинул удивленный взгляд.
- В мое время их называли целительницами.
- Когда же оно было, твое время? – задиристо выпалил Сашка, вынув не надкушенный пирожок изо рта.
- Я уехал из местечка, когда тебя еще и в проекте не было: девятнадцать лет назад.
- В нашем приюте хозяйку Весенних трав тоже называют не ведьмой, а лекаркой, - подала голос девочка. – А вот меня Неня зовут. А ты на какой улице жил?
- А вот меня Данным зовут, - ласково передразнивая интонацию девочки, ответил пришелец. – Попросту - Дан Александров, я жил на параллельной улице, Фруктовой.
- Дан Александров?! – восторженно переспросил Сашка, вскочил и протянул ладонь для рукопожатия. – Я…мы твои книжки читали! А я Сашка, Сашка Лэнс, а ты мой сосед, выходит? Здорово! Ты свою новую книгу мне подаришь, а то у нас достать невозможно?
Пока мужская часть незваных гостей усадьбы, перебивая друг друга, толковала о новинках специальной и популярной литературы по компьютерным языкам, Неня обводила мир заскучавшим взглядом. Рассматривала стену дождя: нескоро закончится! вон какие пузыри на лужах! Звонко наполняли струи жестяной резервуар для дождевой воды на крыше водяной мельнички в саду: вот-вот завертится колесо, расплескивая воду без дела, но хитроумный стопор мешает. И кто его придумал? Человек, который знал, как важно сберечь влагу в их засушливом городке. Наверное, директор школы, он, кажется, политехнический университет закончил.
Потом Неня тихо смеялась над котицыным кавалером, который пересекал улицу, высоко поднимая молотящие воздух быстрые лапы. Успешно преодолел бурлящий по камням поток, перепрыгнул ноги Дана, усыпал его фыркающими смешками, забился подмышку рядом с котицей.
А Неня перебирала травы на столе, ласково приговаривая над ними, восторгаясь их пахучестью и тихо благодаря за полезность…
Всегда настороженная, удивленная и внимательная, как любой брошенный ребенок.
Поэтому и заметила, как дрогнули занавески в окне веранды, выпуская наружу яркий взгляд, как тонкие пальцы сразу же подправили узкую щель между полотнищами ткани.
- Скажите мне, кто здесь живет? – уже настойчивее переспросил Дан, перебивая Сашку на полуслове. – Она не могла отсюда уехать. Не могла.
Последние фразы он произнес почти шепотом, заклинанием.
- Ну…я ее не видел никогда. Приходил расчищать родник в саду, но никогда не видел.
- И я ее не видела никогда. Вот сказал нам директор разобрать старинные записи на чердаке: мы пришли, нас всего четверо было, с директором…никто ее не видел. Мы на чердак по внешней лестнице поднимались. А листы нашли красивые, с картинками. Много стихов и цветов. А еще история, наша и чужая. Так директор сказал.
- Здесь живет одна женщина? Которая из них?!
Сашка выбрался из кресла, сел на корточках напротив Дана. По-взрослому посмотрел, чуть ли не впервые в лицо.
- Разве их было две? Я всегда только про одну слышал.
Долгое молчание.
Даже кошачьи личности убрались от Дана куда подальше, никто и не заметил, когда.
- В этой усадьбе жили две целительницы. Вернее, тетушка Ива и ее ученица. Приемная дочь. Я…мы дружили с ней, я и мой сосед, Лео.
Слова давались Дану с видимым трудом. От нехорошего предчувствия даже неплохо экипированного Сашку начало трясти, он снова забрался в кресло и подумал, что ливень необычайно затянулся.
- Нескоро дождь закончится, - передернув плечами, сказала Неня. – Вы слышите, как поют водостоки?
Дан вскочил и накинул свою куртку на плечи девочки.
- Расскажи об этой, второй! – с загоревшимися глазами воскликнул Сашка, пытаясь подавить дрожь и зависть, что данова куртка досталась Нене.
- Я любил ее.
Дан взглядом перебирал толстые струи дождя из желобков красной черепицы, застилающей крышу веранды.
Сашка жадно запоминал выражение лица своего компьютерного кумира.
А Неня, случайно обернувшись, увидела растворенную в прихожую дверь. И в полутьме…
- Смотрите! Весенние травы открылись!
Дан всего лишь повернул к девочке закаменевшее лицо. А Сашка вскочил и стал рядом с ней.
Мужчина напряженно спросил:
- Что там?
- Там кресло-качалка. А все остальные двери в комнаты затворены.
- А что на кресле?
- Там …плед. Теплый, пушистый!
Дан переспросил:
- Не плащи-дождевики?
- Нет, плед, можно, я возьму, а то очень холодно?
Сашка удержал за руку спрыгнувшую с кресла подружку.
Дан перешагнул порог прихожей, прислушался, внимательно оглядел запертые двери, выставил на веранду качалку с пледом, укутал одним одеялом два кресла с детьми.
Уселся в качалку.
Усмехнулся.
- Я знаю только одного человека, который способен ходить так неслышно.
Он вынул из пачки сигарету, вдруг «завис» над ней и языком загнал незажженную в уголок рта.
- В те времена хозяйки усадьбы не чурались людей, а тетушка Ив лично принимала заказы, - немного невнятно продолжил он. - И была у нее воспитанница…
Она даже школу не посещала. Хотя ходить умела. Инвалидное кресло казалось ей обидным напоминанием, что она не такая, как все. А вот какая, лучше или хуже, предстояло узнать. Так сказала Ив и пообещала научить исцелять весенними травами.
В воскресших после зимы растениях можно отыскать желание жить и развиваться и передать его людям, повторяла она.
Только странную болезнь удочеренной она вылечить не могла. И не хотела.
1.
- Почему ты ходишь в обуви на такой толстой подошве? – удивленно поинтересовался черноволосый, младший из двоих гостей в саду юноша, залихватски заложив за пояс джинсов большие пальцы крупных для его возраста кистей рук, с чистыми коротко стрижеными ногтями.
Его товарищ избавлял ложе родника от садового мусора и совсем не беспокоился о своих пальцах, хотя рядом лежали инструменты. Он знал, что только незащищенная кожа чувствует все неровности и нечистоты, только через ее ощущение можно помочь наилучшим образом. Для него и прикосновение к компьютерной мышке значило гораздо больше, чем для других.
Он поднял голову и разглядывал младшую хозяйку Трав, стоящую с ароматной корзинкой, полной холодной мяты и любистка. Казалось, что у нее черные блестящие глаза. Но когда с лица уходила колеблемая ветром тень деревьев, становилось понятно, что темноты радужке придавали широкие зрачки.
- Погоди, Лео, нехорошо задавать вопросы в гостях, да еще такой прелестной девушке, - и улыбнулся. – Давай знакомиться. Я Данный, или короче Дан, а этот белоручка – мой друг Лео, лучший пианист округи.
Ответ Лики сопровождался смутной улыбкой. Она поблагодарила за уход за родником и тут же пошла в усадьбу. Заметно было, что каждый шаг давался ей с усилием. Лопатки напряглись от скрываемой боли.
Дан в два длинных шага нагнал ее, подхватил на руки. Лео сопровождал их, осторожно вглядываясь в лица.
- Русалочка, у тебя ножки болят? – поинтересовался. – Ты приемыш тетушки Ив? Прямо из дальнего океана дочка Морского царя?
Дан ничуть не удивился, что его руки оказались как бы заточенными под легкое тело девушки, да настолько ювелирно, что она тоже не почувствовала ни малейшего неудобства и смущения, ибо не было в этих объятиях ничего, кроме его желания помочь и ее облегчения от боли.
Зато Лео с каждой секундой становился пасмурнее. Он даже попытался взять корзинку с травами, которую девушка примостила на своей груди, но выражение ликиных глаз было достаточно красноречивым. В доступе было отказано.
И в ответе – тоже.
Лика выскользнула из юношеских рук, проковыляла в отворенную дверь. Из нее тут же появилась тетушка Ив с кувшином лимонада и лозовой плетенкой со свежими булочками.
- Ну, молодые люди, спасибо за заботу о нашем роднике.
Она указала на кресла, и воспитанные молодые люди сели в них только после того, как улыбчивая целительница упрочилась в кресле-качалке. Она жестом предложила угощение, дождалась, пока мальчики надкусят, надопьют и проглотят, и нарочито небрежно спросила:
- Разве родители не учили вас, что праздное любопытство хуже осмеяния? Это я для тебя, Лео, говорю.
Пианист все же поперхнулся. Дан моментально вскочил и, как учили на уроках первой помощи, повернул к себе спиной, резко сжав грудную клетку, отпустил.
Лео, прокашлявшись, ответил:
- Я не хотел никого обидеть! Я увидел Лику впервые, но у нее обувь с такими толстыми подошвами, их тяжело носить, наверное. Может, поэтому ей так трудно, а иначе почему?
Ив снисходительно улыбнулась.
- Ты не хотел обидеть, но есть росток будущего в сердце твоем, который пробьется, изменяя судьбу и тебе, и другим. Не из ненависти, из любви.
- Вы вправе не верить, но у Лео прекрасная и созидательная душа, он станет великим композитором, а пианист он и сейчас не из рядовых.
- Ты хороший мальчик, Дан, но невольно - и все же по своему выбору принесешь много бед Весенним травам.
Ив встала, оправила длинный подол.
И тут воспитательную сцену нарушила Лика. Босая, она выскочила на веранду и одним взмахом руки вызвала дождь, давно суетящийся в темных тучах.
*
- Он рухнул таким же непроницаемым занавесом, как сегодня. Сразу стало ясно, что не уйти. Вы же знаете, что у нас ливень – редкое явление, зато он…
- Он смывает заграды, он собьет человека с ног, если хочет! – восхищенно сказала Неня.
- Да… Неня, тебе не холодно? Ты знаешь… Ты можешь попросить. Ты можешь войти в дом, я думаю.
Неня вгляделась в Дана, отрицательно покачала головой.
- Я хочу, чтобы ты рассказал. Почему нельзя было уйти? Потому, что мы не можем уйти и сейчас?
Дан помолчал, передернулся от сквозняка воспоминаний. Стоит ли рассказывать детям?
И кто в доме его услышит? Что в доме есть Лика или Ив, сомнений не было.
Кто из них?
Будет ли прощение?
2.
Разгадка оказалась проста и одновременно вызывающе сложна.
Лика чувствовала травы и землю, из которой они растут, как чувствуют дети прорезывание зубов, мужчины – рост щетины, женщины – повороты плода в чреве.
Еще ребенком постоянно плачущая, девочка научилась переносить боль и сдерживать слезы.
Подошвы ее ступней, с почти прозрачной кожей, под которой напряженно пульсировала сеть голубых капилляров, болезненно воспринимали каждое попрание земного грунта. Прорастание, шевеление, жизнь и смерть трав. Их могущество – смертоносность и целебность.
В доме она ходила босиком, чтобы уловить через мертвое дерево и фундамент дыхание земли и растений. Иногда ее заставали с молотком или ножницами: первым попавшим в руку инструментом она целеустремленно ковыряла пол, чтобы высвободить росток, к несчастью проклюнувшийся в подвале.
Поэтому в общем тихая и неконфликтная девочка с глазами цвета ивовых листьев не задерживалась надолго ни в одном приюте.
Нужно было бы проверить особенности ее восприятия на скальных, пустынных и других бесплодных поверхностях, но кто бы стал заниматься патологическими ощущениями сироты и с какой целью?
Ничего не бывает случайного в жизни целительниц.
Прослышав о «недостатках» Лики, воспитанницы приюта на берегу дальнего моря, Ива немедленно оформила документы на удочерение, ни разу не встретившись с ней.
Чувствительность к дарам земли – главное, это Ива знала еще до рождения.
Сама-то была родом из благодатных мест. Леса, перелески, изобильные луга между ними. Регулярные, по биению сердца, точечные дожди.
За полосой леса – океан.
Пришлые всегда восторгались, но говорили, что их местность – исключение, она специально создана, в природе такой не бывает. Здесь рождались и обучались целительницы, отсюда уходили практиковать, сюда возвращались умирать, чтобы в земле превратиться в составляющие новых лекарств.
Ив наслушалась горьких рассказов пианиста из засушливой провинции, гостя семьи, и решила исправить судьбу хотя бы одного местечка, родного для ее мимолетной любви.
Совместной жизни не сложилось, и судьбу она не исправила, зато появилась усадьба Весенние травы, родилась у нее возможность вызывать ливни, потом уже возникли заботы о жителях принудительно ставшего ей родным местечка.
Не смогла стать любимой – стань нужной.
Нехитрая формула помогла стать единственной.
В приемной дочери Ив хотела воплотить свои мечты, удалить собственные ошибки. Заново прожить откорректированную судьбу.
*
- Нельзя было уйти. Я не хотел уходить, и Лика согласилась с моим выбором.
Дан вспомнил о забытой в уголке губ сигарете, щелкнул зажигалкой.
Нехитрый металлический звук иногда влечет много последствий!
Сашка уронил кувшинчик, и тот покатился по полу, оставляя пунктирную дорожку молока, к которой немедля кинулись невесть откуда выскочившие котица с кавалером.
Неня ойкнула, положив последнюю травинку в последовательность, выбранную ею наугад, а вышло по неведомым законам - в узор.
В прихожей отворилась одна дверь.
Дан скомкал в ладони незажженную сигарету и сунул ее вместе с зажигалкой и пачкой в карман.
- Тебя приглашают, Неня, - сдавленно сказал он и закрыл глаза.
3. По улицам Лику передвигали в инвалидной коляске. Девушка и Дан преувеличенно вежливо здоровались с встречными, спинам которых Лео показывал язык и всячески дурачился. Друзья улыбались выходкам младшего и обменивались понимающими взглядами.
За городом Дан носил любимую на руках, а Лео танцевал с креслом. Отвешивал ему поклоны и целовал ручки.
- Ты не композитор, ты клоун! – смеялась Лика, откидывая голову на даново плечо.
-Значит, я буду писать цирковые марши! Тадам-дамдам-туру-турум-пурум пампа!- пел пианист, нещадно фальшивя, знакомую мелодию, приставлял палец к виску и замертво падал в редкие кусты.
Тогда Лика соскальзывала на землю, не выбираясь из объятий, и стоя на кончиках пальцев, взахлеб целовалась с ей данным. Боль в ногах соединялась со радостью в губах и где-то посередине превращалась в горячую пружину наслаждения, которая закручивалась все туже.
А Лео, положив лицо на скрещенные руки, прихватывал зубами запястья, чтобы не искусать губы. Чтобы – незаметно.
Не замечал его чувств только Дан.
И только он не думал о будущем.
В первый месяц лета младший на год Лео закончил школу и получил приглашение на учебу в столичной Государственной консерватории. На основании всего лишь аудиозаписи сочиненных и собственноручно исполненных музыкальных опусов, которую отвез на зимние слушания отец.
К этому времени Дан замещал отсутствующего учителя программирования в приютской школе, в которую ходили все дети местечка. И на жестком диске домашнего компьютера хранилась написанная им книга.
Вердикт издательства, куда он почтой отправил свое творение, гласил: «Спасибо за внимание к нашему издательству. Надеюсь, Вы знаете, что мы издаем узко профильную техническую литературу. Если бы Вы лично обосновали перед нами целесообразность написания пособия по некоторым малоизученным проблемам общения с искусственным интеллектом как перечень фантастических приключений, возможно, мы бы посоветовали Вам обратиться за рекомендацией к одному из специалистов…»
Прошение об учебе в институт Дан не отправил.
Но он не чувствовал себя неудачником, потому что была Лика, которая принадлежала только ему. И был друг чуть ли не с рождения, талантливый и беззаветно преданный Лео.
И друг Лео, мечтой которого было мировое господство в музыке, решил за всех.
*
- Ты правда думаешь, что меня приглашают? – боязливо спросила Неня, сбрасывая свою часть пледа на Сашку и спуская ноги.
- Я не вижу здесь больше девочек, - нервно усмехнулся Дан. – В доме Весенних трав нет места мужчинам. По крайней мере, так было в мое время.
Неня направилась к приоткрытой двери.
Сашка вышел из ступора:
- Не надо, Неня, не смей! Я пойду с тобой!
Девочка обернулась:
- Там тепло и пахнет травами. Не бойся, я вернусь.
Сашка рассерженно пнул кувшинчик и упал в кресло. Впервые за время их дружбы – а это полжизни – Неня не послушала его, приняла самостоятельное решение.
Девочка вошла, но дверь не затворила до конца. Все-таки надеялась на его помощь.
В комнате пахло травами, потому что они были повсюду: пучками, обвязанные ленточками, свисали с потолочной балки, зажатые прищепками - на бельевых веревках, протянутых из угла в угол, в открытых и с притертыми пробками банках и баночках, в вазах с водой и без. И на плоском экране монитора в скринсейвере распускался целый сад с бабочками, стрекозами и водопадом.
Компьютерное кресло завершило поворот, будто с него мгновение назад встали. На диване слегка шевелились в потоке воздуха разложенные в определенном порядке цветные распечатки со схематичными изображениями трав и с формулами в виде узоров.
Неня обратила внимание, что на столе рядом с клавиатурой выложена та же последовательность трав, которую интуитивно собрала она на веранде.
-Это утешение сердечных болей, - сказал тихий голос за спиной.
Дану и Сашке, как ни прислушивались к звукам из приоткрытой двери, ничего не донеслось.
4. Название Фруктовая в другом засушливом местечке звучало бы насмешкой, но здесь был сад усадьбы Весенних трав, который выходил на обе параллельных улицы. Оправдывали название и по нескольку деревьев и кустов посередине заботливо подстригаемых газонов возле семейных домов.
Для каждой семьи саженцы вырастила в своем саду Ива.
Особенное внимание уделила тем, кто не смог реализовать свое призвание.
Если к растениям относились с любовью, они дарили удачу детям.
Больше всего благодатной тени Фруктовой улице давал десяток деревьев, среди которых не было ни одного плодоносящего. Крепкие липы и кудрявые кусты гортензий у дома учителя музыки, пианиста, отца Лео.
В палисаднике дома Леонардо Дан слегка покачивался в гамаке и рассеянно обрывал лепестки гортензии, разомлев от оглушающего запаха липового цвета.
Лео мельтешил и мешал представлять эротический план решающего свидания с Ликой. Вот сегодня, он чувствовал, сегодня…
- Отец говорит, что лучшее время отъезда завтра в 11. В эти часы автострада менее загружена, мы прибудем к полднику, когда столичные чиновники и хозяева съемных квартир наиболее покладисты.
Сдаем твою книгу в издательство популярной литературы, где мой дядя хозяином, и твои документы в Институт искусственных интеллектов. Книгу обязательно напечатают, но не потому, что мой дядя, а потому что ты у меня умный! Тебя заметят!
- Я не могу оставить Лику. И вообще, твои фантазии так…расплывчаты.
- Зато я не расплывчат! Я не амеба, но мне нужен ты! Неужели наша пятнадцатилетняя дружба ничего не значит, и важнее Лика, которую ты увидел несколько месяцев назад?
Дан приподнялся:
- Знаешь, я бы не хотел, чтобы ты сравнивал.
- Я не сравниваю, прости! – отчаянно выкрикнул Лео. – Я неудачно выразился! Я знаю, что она важна для тебя. Я говорил с Ликой. Она не может покинуть Весенние травы, зато ты…потом…успешный и богатый сможешь вернуться к ней, и у вас будет все, что пожелаете. И она останется с Ивой, а я буду там один!
Лео обхватил голову руками, бормоча, словно в бреду:
- Ты всегда был рядом. Сколько помню, чаще, чем мои родители. Ты утешал меня, оберегал мои руки в драках, ты помогал во всем, ты, даже не зная нот, правильно ставил мои пальцы на клавиши, чтобы через твои ладони я почувствовал аккорд… Ты - моя крепость, моя музыка. Я не знаю, как жить без тебя.
Дан соскочил с гамака.
Сухие воспаленные глаза друга насторожили его. Он резко схватил Лео за горячие запястья, чтобы притянуть к себе, успокоить, и случайно сдвинул эластичные повязки для укрепления связок. Вдоль вен еще заметны были следы старательно оттертых линий, прочерченных красным маркером.
- Репетировал последнее доказательство?!
И с размаху влепил Лео пощечину.
Пианист отшатнулся молча, прижав ладонь к горящей щеке.
А Дан ломанулся сквозь кусты по прямой, к Весенним травам.
Сквозь приличия, пренебрегая ритуалом на веранде.
- Лика, выходи! – заорал Дан.
На заднее крыльцо, обычно заброшенное и засыпанное теплой прошлогодней листвой, Ива выкатила кресло с Ликой и вернулась в дом.
И упала такая непроницаемая стена дождя, что они почувствовали себя единственными на свете. Их время пришло.
Мир не видел их, и они его не видели. Они хотели только друг друга.
Они узнали, как прекрасна женщина, как прекрасен мужчина, как замечательно им вместе. Как необходимо им – Лике и Дану быть вдвоем.
Как Адаму и Еве в Эдемском саду.
…Но кружился независимый мир вокруг них.
Внутри зеленой почки – никак не успевали созреть их чувства, не сумели превратиться в цвет.
Он не мог не уйти с давним другом, это означало бы предать, ведь Лео был таким убедительным в своей искренности.
И ни на миг не хотел оставить свою первую любовь, первую женщину.
Она не могла пренебречь призванием и предать учительницу, хотя Ив так и не смогла стать ей матерью.
Лика хотела власти не над одним, пусть и любимым мужчиной, а над всеми травами и болезнями, над дождями и сама над собой.
Кем она жертвовала, неопытная девочка с обостренной чувствительностью в мире толстокожих людей?
- Уедем, я куплю тебе суперсовременное кресло на интелл-управлении, ты будешь избавлена от боли.
- Буду инвалидом в городе? Человеком с ограниченными возможностями, или «особенными потребностями», как вслух лукаво открещиваются от не похожих на них политкорректные горожане? Я не ограничена, мне стоит пожалеть их! Я не могу не чувствовать, мое призвание – боль, только так я могу понять боль и исцелить тех же «полноценных», когда научусь.
- Тебя обманывают, Лика, жизнь – не боль, а любовь – счастье!
- И любовь Лео к тебе – счастье?
Дан замер, оглушенный собственным идиотизмом.
Едва уловил отголосок ликиных чувств.
А потом все травы усадьбы проросли сквозь него, незрячего, своим знанием и болью, которую не захотели врачевать.
- Любовь Лео?!
*
- Утешение сердечных болей? Вот этот узор? - удивленно переспросила Неня. – Он красивый. А боль нет.
- Тебе было когда-нибудь по-настоящему больно? Нет, не от царапин, ушибов и болезней. Ах да… Я помню твой букет взамен лекарства для директора приюта.
- Боль бывает созидательной, значит, она красива. В уравновешенности нет стимула к творчеству, - продолжила хозяйка. - Когда творец страдает, он создает, чтобы прекратить боль. И часто создает красивое.
- Скажи, ты добрая?
Невпопад, но – искренне.
Неня сделала два шага вперед, ухватилась за ее руку обеими ладонями, сжала. На ее поднятом вверх лице искренний интерес, озабоченность, сочувствие.
И это все ей, хозяйке Весенних трав, для нее. Первым человеком, перешагнувшим порог ее дома, стала девочка, похожая на нее сирота, но чувствующая травы без боли. Принимающая свою непростую жизнь без надрыва.
Она задумалась над этим вопросом впервые за два десятка лет.
- Понимаешь, малышка, доброта – понятие относительное. Вот Дан рассказал вам историю. Ива удочерила Лику, чтобы учить, открыть ее способности к лечению. Это доброта?
- Да! Она дала Лике свой дом, свою семью, помогла выстроить собственную защиту! – выпалила Неня, сильнее сжимая ладошки.
Хозяйка ласковой улыбкой показала девочке, что ее порыв поделиться своими пока слабыми силенками замечен.
- Да, но Лика не смогла покинуть свой дом, свою защиту, свою семью. Потому что стала бы обузой для любимого человека. И, возможно, потеряла свои сенсорные способности.
Она помолчала.
- И сделала очень больно не только себе, но и Данному.
Неня вдруг выпустила ее руку, провернулась на одной ножке, засмеялась.
- Какие вы глупые, взрослые! Зачем способности, когда тебя не любят?
Тут и хозяйка улыбнулась ее наивности.
- Неня, вот после всего сказанного ты бы хотела остаться здесь, со мной, и стать целительницей и полноправной хозяйкой Весенних трав? Узнать, что прежде исцеления бывает боль и дарить ее в исцеление самым дорогим? Быть ответственной?
Два голоса донеслись из-за приоткрытой двери.
Сашка, не раздумывая, отшвырнул руку Дана, кинулся вперед, распахнул дверь настежь.
5. Лео все рассчитал правильно.
Композитор-романтик оказался практичнее знатока точных наук.
Скорее всего, Лео прыгнул выше головы, временно забыв о себе, чтобы хоть как-то компенсировать Дану расставание с любимой.
Первые месяцы казалось, что Лео даже музыку забросил.
Носился по столице, покупал какие-то дурацкие занавесочки, компьютерные комплектующие, в которых ничего не понимал…
Когда Лео купил четвертую по счету клавиатуру к единственному дановому компьютеру, тот молча складировал коробку на две предыдущих, крепко взял друга за руку, подвел к пианино и провел его пальцами дорожки на пыльной крышке. Толкнул на крутящийся стул.
- Если ты не сочинишь сегодня сонату, я не смогу дописать контрольную программу. А я и так в институте на птичьих правах. Я привык к звучанию твоей музыки.
В эту ночь оба не спали.
Или несколько ночей?
Музыка прорвалась сквозь ничем не оправданное молчание. Сразу сочинялись разноплановые вещи из параллельных вселенных, выстраданных и прекрасных.
Дану вдруг показалось, что на белых клавишах пианино появляются и тут же исчезают кровянистые папиллярные линии. У него самого, ни разу ничем не болевшего, от напряжения в носу лопнул сосудик и украсил красными брызгами компьютерную клавиатуру.
Лео писал лихорадочно, разбрасывая нотные листы, и сдавленно ругался, пытаясь распутать клубок мелодий. Пока Дан не разложил нотные записи по папкам с номерами и не начал бить Лео по рукам, когда тот рассеянно смешивал их.
И сразу же, как ноты в папках, нашли свое место файлы новой программы и альфабетка нового компьютерного языка. Для общения слепоглухонемых людей с искусственным интеллектом.
Дан справился раньше, поэтому сиделкой нависал над другом, истершим пальцы о клавиши.
Тогда его и простил.
Их работы издали почти сразу. Обоих в один зимний месяц. Рядом. Рука об руку, симфония «Обращение к разуму» и книга компьютерных языков «Вслед музыкальному строю» вошли в первые номера каталогов популярности.
Опытные торговые компании, подписавшие по настоянию Лео договоры на проценты от продаж, реализовали несколько тиражей комплекта дисков, названных «Гармония наук».
…Дан не любил писать вручную, и письма Лике распечатывал на принтере на ярко-желтой бумаге. Ему казалось, что так легче привлечь внимание.
Она, привыкшая к натуральной палитре, раздражаясь контрастностью текста и фона, терпеливо отвечала. В ее письмах, написанных заваливающимся влево почерком, были рисунки трав и рецепты лечения жителей местечка. И совсем немного сдержанной любви.
Чувствуя не только травы, она старалась облегчить Дану его выбор.
В последнем письме Лика написала: «Ты не можешь или не хочешь дать мне прикосновение своих рук? Я не умею общаться с компьютером».
Вопрос оказался риторическим. На горячие оправдания, накарябанные Даном гелевой ручкой на обороте копии свидетельства – приложения к премии «Открытие года», Лика не ответила.
…Как следствие, летним вечером в комнате Дана появилась девушка, потом ее сменила другая.
Лео вовсе не ревновал к ним. Дан был рядом, даже когда закрывался с очередной подругой в своей спальной.
О Лике они молчали.
У молодого композитора появилась свита поклонников обоего пола.
И вскоре - человек, который стал любящим, и вскоре – любимым.
Дан с радостью разделил ответственность за друга, но пригрозил его спутнику отрыванием жизненно важных частей тела, если Лео не будет счастлив.
Была жизнь. И счастливый друг. И признание ученого мира и читающей публики.
А потом…
*
- Ехал в метро и увидел, как прорастают сквозь толщи умертвленной городской земли, безжизненного бетона, сквозь железную крышу вагона корни весенних трав. Они коснулись меня. Я вернулся, – склонив голову, неизвестно кому сказал Дан.
В проеме распахнутой двери никого не было видно.
Сашка оглянулся на Дана. Не поворачиваясь, протянул ему руку.
- Пойдем?
Апрель 2007, Киев – 22 июня 2007, Ялта
(с) Март
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
iredies's journal
